Комментарии
БУДЕТ ЛИ «ПРОРЫВ» В ПРИДНЕСТРОВСКОМ УРЕГУЛИРОВАНИИ?
(Политический комментарий обозревателя агентства «ИНФОТАГ» Анатолия ГОЛЯ)
Часть 2. Переговоры возможны, результат не очевиден
О готовящейся встрече президента Молдовы и лидера Приднестровья стали говорить в Тирасполе, говорят в Москве, обсуждали на встрече в формате «3+2» в Вене. Меньше говорят в Кишиневе, где предпочитают не афишировать предстоящий диалог с «лидером сепаратистского режима», делая упор на формат «5+2».
В сложившейся ситуации почти все стороны заинтересованы в возобновлении переговоров и не совсем понятно, почему до сих пор они не возобновлены. Интерес Кишинева – бесспорен. Эти переговоры не столько могут предоставить шанс для урегулирования конфликта, сколько способствовать успеху на предстоящих парламентских выборах, до которых осталось не так много времени. Можно даже достигнуть промежуточных договоренностей по Приднестровью и заверить электорат в необходимости сохранения правящей элиты в Кишиневе, так как, дескать, только она способна сразу после выборов подписать документы и окончательно решить проблему. А потом появятся новые обстоятельства.
Новые старые переговоры нужны и Приднестровью. В Тирасполе прекрасно знают, что время работает на Приднестровье, и активно используют любую возможность потянуть время. Так неизменные лидеры непризнанной ПМР тянут время уже 18 лет, что позволяет им справедливо говорить, что, несмотря на непризнанность, целое поколение молодых людей выросло с осознанием того, что они родились и выросли в Приднестровской республике.
Посредник в лице ОБСЕ и наблюдатели от США и Евросоюза также заинтересованы в поисках решения, дабы не допустить обострения ситуации. Евросоюзу нужен контролируемый и предсказуемый партнер в лице Молдовы. Кроме того, Брюссель крайне заинтересован в сохранении стабильности и погашении очага нестабильности в виде Приднестровья, который существует в непосредственной близости от его границ после их расширения на восток.
США, которые в одностороннем порядке создали опаснейший прецедент в виде признания независимости Косово, также не хотят дальнейшего распространения этого прецедента по принципу домино. Вашингтон с опозданием осознал риски для установившегося в мире порядка, которые появляются в связи с признанием Косово. В Белом доме понимают, что произошедшее в Абхазии и Южной Осетии, а также последовавшее признание их со стороны России, может повториться и в других регионах. Поэтому США будут стараться сократить количество подобных замороженных конфликтов.
И, наконец, в новой политической ситуации России переговоры и нормализация ситуация вокруг Приднестровья нужны даже больше, чем конфликтующим сторонам. Оказавшись в жестком противостоянии с США и Евросоюзом по принципиальным вопросам, российский президент Дмитрий Медведев полон решимости демонстрировать Западу миротворческие способности России. Он также хочет доказать, что Россия сохраняет свое влияние на постсоветском пространстве, действует адекватно ситуации, может использовать как силовые, так и политические методы для урегулирования конфликтных ситуаций. Приднестровское урегулирование – тот самый пример, на котором Россия может применить методы, альтернативные силовым, сменив кнут на пряник.
Не случайно российская пресса энергично отреагировала на действия Кремля в этом направлении. Именно российские СМИ писали, что «Москва добилась важного прорыва в деле урегулирования приднестровской проблемы» и приводила слова Медведева о том, что «резонно обсудить приднестровскую проблему уже сегодня, есть хорошие шансы ее урегулировать».
Возможно, что после намечающейся встречи Владимира Воронина и Игоря Смирнова, они вместе встретятся с Дмитрием Медведевым и в его присутствии могут подписать какие-то документы о «мерах доверия» и принципах будущего урегулировании. Будет такой эффект «дежа-вю» по примеру 21 июля 1992 г., когда президент Молдовы Мирча Снегур и лидер Приднестровья Игорь Смирнов в присутствии президента России Бориса Ельцина подписали соглашение о прекращении вооруженного конфликта. Они подняли даже бокалы с шампанским, за что впоследствии неоднократно в Кишиневе критиковали Снегура.
Такая встреча может стать самым значительным успехом переговоров. На большее в нынешней ситуации рассчитывать не приходится. Не следует разделять оптимизм тех, кто считает, что проблема может быть решена завтра-послезавтра и выборы в парламент Молдовы состоятся в условиях объединенной страны. Это нереально в силу множества причин. Прежде всего, из-за того, что интересы участников переговоров в формате «5+2» относительно достижения конечного результата сильно расходятся.
Россия говорит о «переговорах по приднестровско-молдавскому урегулированию в трехстороннем формате» и не исключает возможности возврата к Меморандуму Козака, который был отклонен Кишиневом в 2003 г. и предусматривал построение асимметричной федерации. Глава МИДа России Сергей Лавров заявил даже, что «практически все вовлеченные в конфликт стороны сейчас убеждены в необходимости вернуться к тем самым принципам, которые в 2003 г. были так близки, чтобы стать договоренностями».
В то же время, Кишинев не допускает какой-либо федерации и рассматривает возможность урегулирования на основе документов, принятых путем консенсуса в парламенте Молдовы летом 2005 г. Речь идет и о неком новом плане, который вроде бы был разработан молдавскими экспертами, но держится в тайне. По крайней мере, молдавские чиновники, в зависимости от ситуации, то говорят о наличии такого плана, то опровергают любые предположения на этот счет.
Кроме того, весь сентябрь президент, премьер-министр, спикер парламента, глава МИДа, министр реинтеграции, только и занимались, что выражали приверженность формату «5+2» и опровергали все утверждения о трехстороннем формате. Кишинев никак не может себе позволить решить проблему вне этого формата. Отойти от него означало бы не учитывать позицию Евросоюза и США, которые взяли на себя роль наблюдателей (но не сторонних) в приднестровском урегулировании. Молдова, которая стремится к получению нового статуса отношений с ЕС и переходу к ассоциированному членству в организации, не может пренебрегать позицией Брюсселя. Это означало бы похоронить европейские устремления и остаться в полной зависимости от России, рискуя принять гораздо более жесткий план, нежели Меморандум Козака.
В то же время, представители России, в том числе посол в Кишиневе не исключали возможность переговоров в таком ограниченном формате. Не говоря уже о Приднестровье, лидеров которого такой формат устроил бы больше всего. В Приднестровье ни о каком новом молдавском плане слышать не слышали, и слушать не хотят, а принятые парламентом Молдовы документы о принципах урегулирования конфликта считают главным препятствием на пути урегулирования. Не критикуя Меморандум Козака, лидеры Тирасполя считают, что его время прошло и надо вести речь не о федерации, а о признании. В последнее время Смирнов неоднократно говорил, что Молдова первой должна признать независимость Приднестровья. Он ждет официального ответа на проект Договора о дружбе и сотрудничестве (между двумя странами), который был передан Воронину 11 апреля 29008 г.
Смирнов после того, как снял мораторий на переговоры, вернулся «на круги своя». Делегация Приднестровья в Объединенной контрольной комиссии попросила усилить миротворческий потенциал в регионе, опасаясь «агрессии Кишинева». А сам Смирнов с большой помпой 17 сентября отметил годовщину референдума о независимости Приднестровья, заявив, что в переговорном процессе «принципиальным для Приднестровья являлось и является равноправие сторон и выполнение ранее достигнутых договоренностей». Он также заявил, что Приднестровье имеет больше и юридических, и экономических, и исторических, и реальных прав на признание государства».
Таким образом, очевидно, что говорить о результативных переговорах пока не приходится. Как всегда, Кишинев и Тирасполь должны договариваться о взаимонеприемлемых принципах урегулирования, но от них меньше всего что-то зависит. Приднестровский вопрос решается в блоке с другими глобальными проблемами, и пока преждевременно говорить о том, что развязка близка. Тем более, что сложно исключить или не учитывать позицию кого-то из участников формата «5+2». А нынешние отношения Москвы с Брюсселем и Вашингтоном таковы, что любой российский вариант урегулирования столкнется с яростным сопротивлением Запада. И наоборот.
